maika_futbolka

«Не ходите, дети, в Африку гулять…» - взрослые явно не отличались сообразительностью, пытаясь дать мне когда-то в далеком детстве описание черного континента. Однако, ни это магическое заклинание (наверняка придуманное под большим градусом или с такой же интенсивности перекура), ни другие заверения, как-то: риск заболеть малярией, сонной болезнью, риштой и прочими радостями биолога и эпидемиолога, а еще попасть в гости к враждебным «племенам», или еще хуже людоедам, не смогли убить интереса к странам, как принято ныне говорить «столь далеким и столь загадочным».

Поэтому, повторно осмыслив перспективу того, что «там» будут «кусать, бить и обижать», да еще кто? – «акулы, гориллы, и большие злые крокодилы», я не смогла отказать себе в удовольствии попасть туда как можно скорее.



О чем и расскажу далее:

«… водохранилище Кариба с высоты птичьего полета напоминает большую кляксу густых темно-синих чернил, небрежно поставленную в суматохе на светло-серую (из-за пелены тумана, застилающей темно-зеленую поверхность земли)скатерть. Его можно увидеть, проснувшись за два часа до посадки в Йоханнесбурге. Постепенно туман рассеивается, сменяясь зелеными холмами, ребристыми гребнями невысоких гор, которые появляются и исчезают, перемежая изумрудные поля с геометрически очерченными аккуратными пахотами.

Два часа… Йоханнесбург, где постоянно задерживаются рейсы, теряется и путается багаж, и вообще с утра до вечера стоит галдеж, потом еще два часа до Лусаки…

По мере приближения к земле перед глазами развертывается оранжевое (из-за наличия железосодержащих минералов) покрывало замбийский земли, украшенное высохшей травой саванны и редкими пучками темно-зеленых деревьев. Самолет заходит на посадку, плавно выруливает к аэропорту: добро пожаловать в Замбию… приехали…

Первое что поражает, это даже не жара, и не огромное количество черных людей, а…состояние полного внутреннего спокойствия, несмотря на нестыковки с визой (вместо многоразовой дают двойную, многоразовую, оказывается, перестали давать в декабре по заверению иммиграционной службы), и потерю багажа (все восемь сумок остались в Йобурге, видимо из-за того, что время пересадки было чересчур коротким. Совет на будущее: летая через Йобург (если вдруг придется), берите все необходимое и ценное с собой, лучше в вещьмешок, жидкости – только в небольших флаконах, в больших можно будет прикупить на месте, или же берите сумку небольшого размера, чтобы в нее поместилось все и можно было смело выдать ее за ручную кладь). После утряски всех формальностей в аэропорту въезжаем в Лусаку, точнее в один из шоппинг-центров, чтобы как-то компенсировать недостачу багажа и подготовиться к предстоящей дороге в Национальный Парк Кафуе. Поражает абсолютно неафриканская оживленность места – большое количество народу: африканцы, индусы и пакистанцы, европейцы, русские. Красочно одетые (вызывают восхищение африканские женщины в цветных костюмах и расшитых платьях), спешащие, перекрикивающиеся, оживленно жестикулирующие… Много магазинов: продуктовые магазины (SHOPRITE, OK и другие) имеют свои сети по стране (помимо Лусаки, мы проезжали подобные в Чипате, Мазабуке, Ливингстоне, они наверняка есть и в городах медного пояса), так же как и магазины одежды, и мебели (большинство сетей берут свое начало в ЮАР, и распространяются на соседние страны – Намибию, Ботсвану, вполне возможно Зимбабве (хотя тут возможны и отклонения), и, как уже сказано выше, Замбию). В продаже отмечаются продукты местного производства – овощи и фрукты, соусы, мед, мясные изделия, хлеб, а также производства ЮАР, и Намибии, Китая, Индии. После кратковременного забега по магазинам снова отправляемся в путь.

До Кафуе три часа на автобусе. Проезжая Лусаку, которая как город сама по себе не заслуживает особого внимания ввиду того, что не имеет исторических достопримечательностей (первой административным центром региона стал Ливингстон, основанный в 1905 году около водопада Виктория, столица была перенесена в Лусаку в 1935 году), а по планировке характеризуется скоплением официальных ведомств, размещенных в бетонных высотках грязно-песчаного цвета, в центре и одноэтажными зданиями – гостиницами, магазинами, ресторанами, расползающимися от центра к окраинам, где ввиду смены достатка у владельцев недвижимости сменяется и тип построек – крепкие бетонные дома уступают место более простым, из местного кирпича, а в рыночных районах - плетенкам из лозы, картонных коробок и бочек. На дороге появляются продавцы закусок, овощей, простейших бытовых товаров. Где-то дымятся костры, лениво скатывается к себе в койку утомленное жарким днем солнце, люди собираются, разговаривают. Никто, никуда не спешит, что создает абсолютно потрясающее ощущение жизни, отказавшейся от привычного движения, замершей под тонкой пеленой желто-бурой замбийский пыли. Пыль, струящаяся в лучах ленивого огненного солнца, пыль, ложащаяся на лицо, руки, одежду, волосы, любые – вертикальные, горизонтальные, выпуклые, вогнутые, рифленые – поверхности… пыль, в сочетании с солнцем, красками предзакатного неба, высохшей травой полей саванны, околодорожной землей цвета охры, неизбежно окрасила дорогу в Кафуэ во все возможные оттенки красного, оранжевого и желтого…

Замбия похожа на бабочку (или на «кривую восьмерку»; в метафорах неожиданно отличился Lonely Planet, авторам которого в неправильной форме страны привиделась почка). Ее левое, меньшее по размеру, крыло представлено бескрайне травянистой равниной, которая затопляется в дождливый сезон (с декабря по апрель), превращаясь в шумящее зелено-серое море, и практически полностью обезвоживается в месяцы засухи(с мая по декабрь, в зависимости от конкретного года/условий возможны вариации). Однообразный пейзаж прерывается тонкой лентой идущей на северо-запад дороги и извилистой ниткой Кафуэ – одного из основных притоков бурной реки Замбези, на берегах которого раскинулся одноименный Национальный Парк, куда мы и направляемся.

По мере продвижения по дороге можно наблюдать поля кукурузы (возделываемые в промышленных объемах и для локального/местного потребления) – культуры, которая если провести аналогию с российскими реалиями, является для замбийцев «хлебом»: из нее готовят традиционную кашу «нсима». В сочетании с тушеными овощами (морковью, луком, фасолью, сладки картофелем, тыквой, кабачками) или же рыбой/курицей/мясом нсима составляет основу ежедневного рациона жителем страны, особенно в сельской местности. Помимо кукурузы, для нужд не-сельской местности выращивается кофе, хлопок (на пути к Кафуе, близ Мумбвы, была замечена хлопковая фабрика, если не единственная, то, вполне возможно, одна из основных в стране), табак, помидоры-огурцы.

Вдоль дороги раскиданы деревни – поселения из 5-10 глинянно-кирпичных домов круглой формы с коническими соломенными крышами (как правило, на одну или несколько семей), прилегающими посадками кукурузы и овощей.

Пользуясь близостью к дороге, часть продуктов натурального хозяйства стараются обратить в деньги, то есть попросту продать, выставив на край дороги.

На нашем пути продавали все вышеупомянутые овощи + арбузы, апельсины, пиво из кукурузы (или же самогон-чибука), бензин в канистрах (жутко полезная вещь, учитывая тот факт, что заправки в Замбии расположены только в крупных населенных пунктах, а в направлении Кафуе имеется только одна заправка в Мумбве, в которой местное население периодчески скупает завезенное на заправку топливо, разбавляет и перепродает… такой вот бизнес по-африкански…), а также угли «чако» в огромных цилиндрических пакетах, активно использующийся в качестве топлива для согрева, поддержания тепла, приготовления пищи. По словам нашего первого водителя Чарльза (с востока страны, первый язык - чиньянджа), продажа «чако» помогает худо-бедно поднять благосостояние большому проценту населения западной части Замбии.

Одеты сельские жители крайне просто – мужчины в обычную одежду из сэконд-хэнда, женщины – в блузку, футболку, кофту (тоже весьма простые по виду) и юбку читенге – отрез хлопчатобумажной ткани яркого цвета, оборачиваемый вокруг талии. Вторая читенге может использоваться для ношения детей на спине/покрытия головы, а также для упаковки небольшого груза, который потом можно взгромоздить на голову, в быту – в качестве полотенца, или занавески/перегородки.

Когда мы подъехали к въезду в Кафуе, небо практически полностью потемнело.
Водитель на языке чиньянджа спросил у охранника как добраться до нашего лоджа, на что тот ответил ему, тоже на чиньянджа, что нам следует вернуться в Мумбву и оттуда проехать по лесу вглубь парка. Запутались по темноте…

Приятно удивило то, что чиньянджа имеет сильное сходство с суахили, что дает возможность понимать, о чем разговаривают между собой местные. По их словам, чиньянджа в центральной части страны играет ту же роль что и язык чибемба в медном поясе на севере и северо-востоке страны (в начале ХХ века, когда в Замбии начали активно разрабатывать месторождения меди, представители народа бемба, одной из наиболее многочисленных этнических групп Замбии, были первыми, кто оказался вовлеченным в промышленную разработку – они покидали деревни и перемещались в район медного пояса, города – Ндола, Китве, Кабве. В результате этой вынужденной миграции, наиболее масштабной наряду с миграциями представителей других этнических групп, язык бемба очень скоро стал замбийской лингво-франкой), то есть является языком межэтнического общения. Практически во всех местах, где мы побывали, диалоги на языке чиньянджа приходилось слышать неоднократно.

После еще одного часа дороги, мы, наконец, свернули в Мумбу, отсвечивавшую зеленой иглой минарета мечети. Дорога в лодж пролегала через местную деревню, которая в силу того, что дело было в субботу, гудела: жарили мясо, громко играла музыка, женщины и мужчины разговаривали, играли дети. Потом этот колоритный пейзаж сменился полумраком запыленной придорожной травы, раскидистыми деревьями, которые вскоре сомкнулись в плотную стену. По мере «загустения» деревьев, более узкой становилась и дорога, на подъезде к лоджу автобус еле помещался в колее, то и дело цепляясь брюхом за частые острые камни.

Тем временем мы прибыли – на развилке показалась табличка: Mc’Brides Camp…